- За мифотворчество не посадят, а и посадят, не велика беда. В России, Сережа, что в лагерях, что на воле, - примерно одно и то же. У нас поэтому и тюрьмы никто всерьез не боится, у нас поэтому какой-нибудь необременительный срок отсидеть - это, считается, норма жизни. Вообще на зоне только то по-настоящему угнетает, что конвойные собаки кусаются почем зря. Ведь если вольняшку собака укусит - это почти чрезвычайное происшествие, а зека хоть загрызи, никто и пальцем не шевельнет. Это меня, честно сказать, ужасно угнетало, потому что я был как бы не человек.

- Кстати о собаках, - оживился Попов. - Это прямо умора: вчера приходит ко мне некая дама и просит посмотреть ее пса на предмет редкого психического заболевания вроде шизофрении. Я говорю: что с собачкой, скажите толком? Она отвечает: разговаривает животное, это же парадокс.

- Она сама, то есть твоя дама, наверное, не в порядке.

- Это также не исключено. Вот схожу сегодня к ней, и все будет ясно как божий день. Тебе, между прочим, тоже не мешало бы прогуляться, может быть, сделаешь мне компанию? Все-таки говорящие собаки это тебе не спичечный коробок...

Мячиков нехотя согласился, и они отправились со двора.

За двое суток ноябрьской, особо отвратительной непогоды все улицы Коровинской слободы, включая и вроде бы мощеную улицу Карла Либкнехта, сделались положительно непроезжими, точно кто их нарочно перекопал, и пешеходы, как если бы они поголовно страдали болезнью Паркинсона, совершали сложно-нелепые телодвижения, из страха завязнуть в густой грязи. По-прежнему шел дождь вперемешку с пушистым снегом, уже наметились сумерки, и до поры зажглись уличные оранжевые огни. Было зябко, причем зябко по-особому, по-ноябрьски, когда сырой холод дает ощущение телесной нечистоты.

Путь Мячикова и Попова лежал через заброшенный старый парк; по темному времени суток они бы обошли его стороной, ибо это место имело скверную репутацию, но до наступления ночи тут ничто не угрожало прохожим, разве что пачку сигарет могла отобрать компания босяков, и, даже увидев подозрительного субъекта, который копался в земле неподалеку от останков "чертова колеса", похожего на скелет огромного доисторического животного, Мячиков и Попов нимало не напугались, а Попов даже и пошутил: