- Поднять руку на женщину! Позор! - кричал Константин Артемьевич. - Я сейчас позвоню в милицию.

- Не волнуйся, голубчик! - уговаривала Нина Викторовна и добавляла:

- Какие впечатления для детей! А такая тихая была квартира!

- Ну и люди! И выспаться не дадут! - спокойно, но с досадой говорила Анисья Матвеевна. - Дрались бы на своей площади. Зачем будить весь дом?

Еще одна новая соседка - она жила в маленькой комнате при кухне, высокая, худощавая стенографистка, тоже выходила на крик. Она запахивала халат, поднимала тонкие, аккуратно выщипанные брови и презрительно спрашивала:

- Опять? Ну что ж. Хорошую вещь браком не назовут. И какой бы час ночи ни был, зябко поводя плечами, ставила на газ эмалированный кофейник.

Аня очень боялась ночных криков. Она говорила, проснувшись:

- Мама, сядь ко мне. Мама, разве большие тоже дерутся?

А Катя, если крик будил ее, садилась на кровати и деловито говорила:

- Опять тетя Леля ходила в кино? - Катя еще никогда

Не была в кино, однако твердо усвоила, что за это бьют. Поморгав большими черными глазами и немного подумав, она вдруг говорила: Мама, дай хлебушка! - и, заведомо зная, что сейчас ей не откажут, добавляла нерешительно: белого

- Варвары! восклицала Ольга Сергеевна. - Третий час ночи! В бомбежку и то было тише!

Митя не просыпался дольше всех. Если становилось очень шумно, он натягивал подушку на ухо и, закаленный на фронте и в командировках, продолжал спать. Но нередко наставала минута, когда его приходилось будить.

- Митенька! - с жалостью говорила Саша.

- Дмитрий Александрович, - отхлебывая валерьянку, молила Нина Викторовна.

Митя неторопливо совал ноги в старые домашние туфли.

- Да, - говорил он, зевая, - если бы наши соседи по коммунальной квартире были ангелами, нас бы раздражал шелест их крыльев. А наши соседи ох не ангелы, и стучат они - ох не крыльями. - Потом он выходил в коридор, спокойно брал телефонную трубку и спрашивал недрогнувшим голосом: