Собаки вдруг затявкали со всех сторон сразу, но нам не отперли ворот. Часы в машине показывали третий час. Я ничего не сказала, но для бодрости глотнула мартини. Наконец ворота приотворились, и в свете фар мы увидели бородатую морду в черном тулупе. Бородач рассматривал машину с сонным видом, но с нескрываемым подозрением. Впоследствии этому сторожу с телячьими глазами суждено будет сыграть некоторую роль в моей жизни, хотя я тогда об этом не догадывалась. То ли сторож знал Ксюшу, то ли испытал прилив уважения к машине, однако, поразмыслив, он нас пропустил, и мы въехали на территорию, которая мне показалась большим парком. Ксюша подрулила к дому, вход был освещен, и мы вылезли из машины, наполненной музыкой. Ксюша сделала несколько шагов и, обессилевшая, упала в сугроб. Я поспешила ей помощь. Мы лежали в снегу и глядели на сосны, которые в вышине шумели. - Во кайф! - сказала Ксюша и засмеялась. Я согласилась, но все-таки спросила, удивленная размахом рядом стоящего дома. - Ксюша, где мы? - В России! - ответила Ксюша, совершенно в этом уверенная. В снегу было хорошо, и мы стали задирать в небо ноги в тонких колготках и возиться. На крыльцо вышел человек в одной рубашке и, присмотревшись к нам, закричал: - Ксюша! Антончик! - закричала Ксюша. - Мы принимаем снежные ванны! Иди к нам! - Вы простудитесь, идиотки! - дружески захохотал Антончик и помчался вытаскивать нас из сугроба. - Антончик! - сказала Ксюша, сопротивляясь и не желая вставать. - Ты будешь нас трахать или не будешь?! - Буду! - оживленным голосом откликнулся Антончик. - Ну, тогда пошли! - сказала Ксюша и прекратила сопротивление. Антон подхватил нас под руки и потащил к крыльцу. - Вообще, слово трахаться, - рассуждала Ксюша, уже совсем мокрая от снежных ванн, но прекрасная в своей черной шапочке, роковым образом надвинутой на глаза, - оно, - заметила Ксюша, - облегчает тяжелое дело русской ебли... В душе я признала ее правоту, но смолчала, слегка смущаясь незнакомого мужчины.