Я недоумевал.
— А есть у него двести тысяч, это, значит, у него полсвета! Он их в банки прятать не станет. Шалишь! Знаете ли, что он с ними сделает?
— Не имею никакого понятия.
— Он на эти деньги без мыла вонзится в концессию. Первым делом, он у какого-нибудь подходящего человека на аренду имение возьмет…
— Да разве это выгодно?..
— Птенец!.. Вы думаете, что он аренду возьмет с целью жить на доходы с имения и погрязнуть в глуши?.. Птенец вы, больше ничего. О н не мещанин… Ему надо простора, жизни, миллионов!.. О н возьмет имение на аренду и скажет подходящему человеку: «Имение ваше — дно золотое… Почем прикажете?» — «Да десять тысяч в год, полагаю, не обременительно». — «Еще бы, ваше-ство, я полагаю, что необременительно». И начинает он арендовать. Проходит год, а о н вместо десяти тысяч, шлет пятнадцать и объясняет, что «не взыщите, имение, мол, приносит страсти». Проходит еще год, и о н высылает двадцать тысяч, объясняя, что-де «урожай сам-пятьдесят — имение — не имение, а вилла Эдем»… Подходящий человек радуется и видит, что имеет дело не с канальей, а с человеком…
— И действительно имение приносит такой доход?
— Совсем птенец! Имение — это фикция. Доходы с него — миф, могущий приятно обманывать только того, кому обманываться приятно… Доходы сказочные — это посев, который впоследствии он соберет сторицей… Прочувствовали ли вы, что это не мелкий человек, не прощалыга какой-нибудь, который удовольствовался бы крохами от аренды, по пословице: «Курочка по зернышку клюет, а сыта бывает»? Уразумейте, юнец, что это орел, в облаках парящий, но на земле добычу зрящий, не из зернышек состоящую.
— Почувствовал.
— Да почувствовали ли? Послушайте. Прошел еще год, и он шлет хозяину тридцать тысяч рублей, но, вместе с тем, просит позволения поговорить о деле крайней важности — деле, «в котором заинтересованы не только россияне, но даже и абиссинцы».