Но тот социальный механизм, который Лев Николаевич завел своим личным примером, своими книгами и публицистическими статьями, со временем начал работать сам по себе. Толстовцы выщеплялись из самых различных слоев общества. В бумагах В.Г.Черткова сохранился помеченный 1891 годом "Список лиц, иногда ошибочно именуемых "толстовцами", чем привыкли обозначать людей несуществующих или по крайней мере не долженствующих существовать". Явно саркастическое наименование списка отражает ту антипатию, которую в начале 90-х годов вызывали толстовцы в русском "высшем обществе". В списке значилось всего около 60 имен. Но по годам число единомышленников стремительно росло. На рубеже XX века можно говорить уже о сотнях толстовцев, а в годы, последовавшие за кончиной Льва Толстого, произошел подлинный взрыв толстовских настроений. Перед Первой мировой войной толстов-цы в России исчислялись уже тысячами. Очевидно, ко времени Октябрьской революции можно было говорить о 5-6 тысячах единомышленников великого писателя и моралиста.
Много это или мало? Жизнь показала, что толстовское толкование Евангелия не привело к массовому этическому движению в стране(В.Г.Чертков писал по этому поводу писателю А.И.Эртелю 25 декабря 1895 года: "...Какое для меня может иметь значение, много ли найдется в современном обществе людей, готовых разделять мое понимание жизни? Я понимаю жизнь так, а не иначе, не потому, что я думал, что так можно успешнее влиять на людей, а просто потому, что не могу иначе понимать ее, чем так, как понимаю". Цит. по упоминавшейся кн. М.В.Муратова, стр. 188.)