Победа тайного свободного голосования над открытым и несвободным низвергла в русской истории наши всегдашние н р а в с т в е н н ы е в ы б о р ы. Тот или иной общественный выбор теперь - это не нравственный вопрос, так как он совершается волей обычного большинства, то есть волей аморфной, обобществляющей сумму самых обывательских предпочтений да интересов. Прежде ж он свершался как нравственный волей меньшинства, и люди следовали за ним, движимые только верой, как за обращением, к ним посланным. Этот нравственный выбор меньшинства мог быть по сути бесчеловечным - как выбор революционный. А мог быть вовсе выбором одиночки - как в одиночку, только своей волей, Солженицын рушил фундаменты лжи под коммунистическим зданием.

Сегодня все свершается из того или иного корыстного интереса. Общественное мнение ничего не решает, презирает само себя и его едва-едва возбуждают мерзкими сексуальными скандалами. Между людьми в России истреблена даже личная, семейная переписка - не от нищеты, очевидно, а от неверия в ее смысл. Мало кто верит, что он живет и что кругом продолжается жизнь. Люди никому и ничему не верят, но и нет глубокой жажды правды, воли к сопротивлению, потому что сопротивляется большинство только тем, что способно еще бороться за свое физическое существование. Хоть все покрыто снова коростой лжи, но это уж ложь дарованная вседозволенностью, которую даже не обличишь, потому как все мы сегодня - все наше общество - живем во лжи животных инстинктов, законов собственного выживания, массовых вкусов.

Но сегодня, сегодня вдруг восклицает в письме человек: "Нет бога, нет! Если б он был, он бы заплакал от такой ужасной несправедливости..." А другие восклицают: "Пусть придет скорей Страшный Суд!" - и взывают так вот истово к Богу.

В них, в русских письмах, сегодня мало есть возвышенного, но они все обращены под духу своему именно к Богу, а не к тем, кому адресованы были почтой, к таким же людям - на звук или свет их имен.