
Однако русская литература не захотела расставаться с оптимистической иллюзией. Она потянулась за народническим беллетристом Владимиром Короленко с его крылатыми словами: "Человек создан для счастья, как птица для полета", за Горьким, возвестившим: "Человек - это звучит гордо". Оба высказывания легли в фундамент социалистического реализма.
Смешивая гуманизм как "пракоммунистическую" философскую доктрину Ренессанса с непосредственным человеколюбием (то есть "добровольной" любовью человека к человеку), советские идеологи выставляли каждого, кто сомневался в гуманизме, как врага человечества. Такой подлог породил в советской культуре то, что Андрей Платонов назвал оргией гуманизма. Впоследствии эти оргии превратились в литературу лжи и позора с такими наворотами бреда и графомании, которые явили собой непревзойденные образцы китча.
С другой стороны, с самого своего зарождения нонконформистская литература, от замятинского романа "Мы" через булгаковские сатирические повести и "Мастера и Маргариту", роман "Доктор Живаго" и так далее, вплоть до корпуса солженицынских сочинений, говорила о достойном сопротивлении тирании, о поруганных человеческих ценностях.
Советская и антисоветская литература состязались в гуманистических прыжках. Между тем именно при советской власти человек, то есть субъект гуманизма, показал, на что он способен.
