- А куда же? - спросил Федюков тем же торопливо-испуганным тоном, с широко раскрытыми глазами.

- Съезжу в Петербург.

- В связи с событиями?

- Нет, кажется, без связи.

- Так зачем же ты едешь?

- Не знаю, просто решил.

- Что же ты мне раньше не сказал, что собираешься; я бы тоже поехал.

- Да я и не собирался, - сказал Валентин.

- Когда же ты решил? - спрашивал Федюков тревожно, стоя перед сидящим на полу Валентином все еще в пыльнике и не снимая шлема.

- Когда решил? - сказал Валентин. - Да вот сейчас, пил кофе и решил: видишь, даже стакана не допил. Федюков озадаченно посмотрел на стакан.

- Надолго, по крайней мере, едешь?

- Нет, на один день.

- Постой, сегодня у нас понедельник, вторник ты там, среда - в дороге, четверг... значит, в четверг приедешь?

- Приеду, - сказал Валентин.

Федюков, освобожденный, выпустил дух и снял шлем с потной головы.

- Фу, черт, а я было испугался, что надолго едешь, - сказал он, вытирая лоб платком и садясь в кресло по другую сторону чемоданов, против Валентина. - А вдруг задержишься?.. - И Федюков испуганными глазами поглядел на Валентина, держа платок в руке, поднятой к голове.

- Нет, не задержусь, - сказал Валентин.

- Ради бога, не задерживайся.

- А чего ты так беспокоишься?

- Как же, помилуй!.. - сказал Федюков, сидя в кресле и подняв вверх руку с платком. - Ведь с тобой только и отвожу душу. Если бы не ты, давно бы убежал из этого болота, потому что я не могу... не могу... - Он махнул рукой и, расстроенно откинувшись на спинку кресла, стал смотреть в сторону.

- Дома тоже ни одного живого человека нет. Жить изо дня в день с существом низшей ступени сознания - это испытание выше всякой меры, - сказал Федюков с изнеможенно полузакрытыми глазами.

- Не надо было жениться на ней.

- Конечно, не надо было! Я не знаю, какой леший меня толкнул. В особенности, как вспомнишь первую жену, моего ангела-хранителя.