- Не видала ли ты нынче Акима? - спросил он неожиданно.

- Нет, не видала.

- Должно быть, спит еще. Ну, пущай его, пущай понежится; встанет, смотри, покорми его.

Старушка подняла голову; но лицо ее, на минуту оживившееся, снова приняло недовольное выражение, когда муж прибавил:

- А там пущай идет, куда путь лежит... Вишь, что забрал в голову: возьми его в работники!

- Не знаю, с чего так не полюбился, - пробормотала Анна, обращая, по-видимому, все свое внимание на щепки, валявшиеся подле плетня.

- Пес ли в нем! - продолжал Глеб, не отрывая от жены зоркого взгляда.

- Да что ты, в самом-то деле, глупую, что ли, нашел какую? нетерпеливо сказала она. - Вечор сам говорил: не чаял я в нем такого проку! Вчера всем был хорош, а ноне никуда не годится!.. Что ты, в самом-то деле, вертишь меня... Что я тебе! - заключила она, окончательно выходя из терпения.

Глеб не спускал с нее глаз и только посмеивался в бороду.

- Так как же, стало, по-твоему, надо взять его? - сказал он.

Тетушка Анна замялась.

- Что ж, не худой он человек какой, - проговорила она смягченным голосом, - ни табашник какой, ни пьяница.

- Главное дело, потому отказать ему как словно не приходится: сродни он нам - вот что! - заметил муж, лукаво прищуриваясь.

- Вестимо, не чужак! - поспешила присовокупить старушка.

- Так-то, так! Я и сам об этом думаю: родня не малая; когда у моей бабки кокошник горел, его дедушка пришел да руки погрел... Эх ты, сердечная! - прибавил, смеясь, рыбак. - Сватьев не оберешься, свояков не огребешься - мало ли на свете всякой шушеры! Всех их в дом пущать - жирно будет!

В ответ на это тетушка Анна только плюнула.

- Ну, так как же, по-твоему, стало, и мальчишку надо взять, а? продолжал допытывать Глеб.

- Да что я, в самом деле, за дура тебе досталась? - воскликнула Анна. Что ты умом-то раскидываешь, словно перед махонькой!