Старуха опрометью кинулась в избу.

- А! Сват Аким, здорово! - сказал рыбак, появляясь в сенях. - Что вы тут делаете?.. Чего это он у тебя, слышу я, не хочет, а? - промолвил он, взглядывая на мальчика, который остолбенел и побледнел как известь.

- Так, батюшка... Глеб Савиныч... глупенек... вестимо... - пробормотал Аким, разводя руками.

- Да чего ж он не хочет-то? А?.. Иду, слышу: не хочу да не хочу!.. Чего не хочу? А?

- Вот, кормилец, - мешаясь, подхватил Аким, - умыться не хочет... воды боится; добре студена, знать!.. Умойся, говорю... а он и того...

- Ну-ткась, сват, возьми-ка зачерпни поди водицы... Вон в углу стоит; давай сюда: мы его умоем, когда так! - проговорил рыбак, ставя перед собою Гришку и наклоняя ему вперед голову. - Лей! - заключил он, протягивая ладонь.

- Бррр... - пробормотал Гришка, мотая головою.

- Лей еще! - повторил Глеб.

Дядя Аким, лицо которого корчилось и ежилось самым жалобным образом, повиновался.

- Бр... р-р... бр-р... батюшки! - кричал Гришка.

- Ничего, врешь, не пуще холодна, лей еще!

- Бр-р...

- Ну, на здоровье; утрись поди! - произнес Глеб, выпуская Гришку, который бросился в угол, как кошка, и жалобно завопил. - А то не хочу да не хочу!.. До колен не дорос, а туда же: не хочу!.. Ну, сват, пора, я чай, и закусить: не евши легко, а поевши-то все как-то лучше. Пойдем, - довершил рыбак, отворяя дверь избы.

Во время завтрака веселье рыбака не прерывалось ни на минуту. Со всем тем он не коснулся ни одного пункта, имевшего какое-нибудь отношение к разговору с хозяйкой; ни взглядом, ни словом не выдал он своих намерений. С окончанием трапезы, как только Петр и Василий покинули избу, а жена Петра и тетка Анна, взяв вальки и коромысла, отправились на реку, Глеб обратился к Акиму:

- Вот, сватьюшка, что я скажу тебе, - произнес он с видом простодушия. - Останься, пожалуй, у нас еще день, коли спешить некуда. Тем временем нам в чем-нибудь подсобишь... Так, что ли? Ну, когда так - ладно! Бери топор, пойдем со мною.