– Вы считаете, эту галиматью можно печатать?

– А что? Гуманное стихотворение… Против насилия…

Идем к Сахарнову (главный редактор). Сахарнов хохотал минут пять. Затем высказался:

– Печатать, конечно, нельзя.

– Почему? Вы же только что смеялись?

– Животным смехом… Чуждым животным смехом… Знаете что? Отпечатайте мне экземпляр на память…

Почувствовал я как-то раз искушение счесть Уфлянда неумным. Мы прогуливались возле его дома. Я все жаловался – не печатают.

– Я знаю, что нужно сделать, – вдруг произнес Уфлянд.

– Ну?

– Напиши тысячу замечательных рассказов. Хоть один да напечатают…

Вот тут я и подумал – может, он дурак? Что мне один рассказ! И только потом меня осенило. Разные у нас масштабы и акценты. Я думал о единице, Уфлянд говорил о тысяче…

Наконец-то появилась эта книжка

В конце же, цитируя Уфлянда, хочу многозначительно и грустно спросить: