Изба у Феклы и верно - не красна углами, а пирогами и совсем бедна. Пол глиняный, окошечки маленькие, по углам иконы. Посередине большая печка, низенькая, как и вся изба. Перегородка, оклеенная почерневшими газетами, делит избу на две части- одну большую, другую маленькую. В большой у перегородки стоит широкая деревянная кровать, а в маленькой-грубо сколоченный топчан. Между комнатами есть дверной проем, но нет двери.

В углу большой половины .копошатся двое белоголовых ребятишек. На вошедших они посмотрели робко и без интереса. Дуня сначала тоже их не рассмотрела.

Елизавета поманила Феклу в сени. Хозяйка вернулась и стала готовить место для Дуни. На топчан за перегородкой положила тонкий тюфяк, набитый соломой, накрыла чистым рядном, и в изголовье - подушку в полосатой наволочке.

- Располагайся, - и вышла.

Фекле около сорока лет, роста она высокого, ширококостная, угловатая. Черная юбка и такая же кофта старили ее. А лицо, даже вопреки постному выражению, не утратило красоты и привлекательности: прямой, чуть вздернутый нос, алые полные губы, густые брови, большие серые глаза и ямочка на подбородке.

Густые русые волосы заплетены в две косы и уложены узлом на затылке.

Дуня присмотрелась к детям. Худые и бледные заморыши. Старшая, играя, подражала маме, а младший все плакал.

- Перестань, тебе говорят! - покрикивала девочка.

- И-исть хочу! Хлебца, молочка! - стонал маленький.

- На том свете будет и молочко и сахар.

- А какой сахар?

- Белый-белый, сладкий-сладкий.

- Как молочко?

- Сладче. Спи!

- Дай хлебца, - тянул малыш.

- Нету, погоди - мамка принесет.

Дуня достала из своей корзинки два вареных яичка.

- Вот вам от меня гостинец, кушайте.

Старшая оттолкнула:

- Грех. Ныне пост.

- Ну маленьким-то можно.