Глянула, глазам не поверила. Правду сказал дурак. Лежит на прилавке красавица колбаса, про которую и вспоминать Авдотьюшка забыла. Крепкая, как темно-красный мрамор, но, сразу видно, сочная на вкус, с белыми мраморными прожилками твердого шпика. Чудеса, да и только. Как попало сюда несколько ящиков деликатесной, сырокопченой, партийной колбасы, словно бы прямо из кремлевского распределителя? Видать, по пьянке в массовую торговлю выпустили. И этикетка висит - колбаса "советская". Не соврал дурак. Цена серьезная, но те, дешевые, с крахмалом и чесноком. Матвеевна говорила, в колбасу мясо водяных крыс подмешивают, из шкур которых шапки шьют. А здесь мясо чистокровное, свинина-говядина. И мадерой мясо пахнет... Чем ближе Авдотьюшка подходит, тем сильнее запах чувствует. Это же если тонко нарезать, да на хлеб, надолго празднично можно завтракать или ужинать.

А ведь было время, ужинала Авдотьюшка не одна. Самовар кипел червонного золота, баранки филипповские. Он красавец был. И у Авдотьюшки коса ржаная. В двадцать пятом году это было... Нет, в двадцать третьем... Колбаски полфунта в хрустящем пакете. Колбаска тогда по-другому называлась, но это она самая... Принесет, говорит: "Употребляйте, Авдотья Титовна. На мадере приготовленная". И балычку принесет... "Употребляйте",- говорит.

- Ну что, девка,- говорит Авдотьюшке пьяная нечесаная продавщица,покупаешь колбаски? Раз в десять лет такую колбаску достать можно. А Авдотьюшка не отвечает, ком в горле.

- Какую берешь? - спрашивает продавщица,- эту? - И поднимает крепкий сырокопченый батон.

А Авдотьюшка не видит, слезы в глазах.

- Чего плачешь? - спрашивает продавщица,- зять из дому выгнал?

- Нет у меня зятя,- еле отвечает Авдотьюшка и всхлипывает, и всхлипывает.

- У ней, видать, украли что-то,- предположил подсобник с морской грудью,украли у тебя что-нибудь, старая?

- Украли,- сквозь слезы отвечает Авдотьюшка.

- Ты, что ль, Микита? - И к тому, у которого Сталин из-за майки-занавески выглядывает...