- Остановись уже, погоди, устали мы, торговлю начинай...
А толстозадая из торговой сети, которая в коротком нечистом халате сзади за тележкой ступает: - Будете шуметь, вовсе торговать не стану. Тут из очереди на робкого бунтаря так накинулись, затюкали:
- Не нравится, домой иди прохлаждаться... Барин какой, пройтись по свежему воздуху не может. Они лучше нас знают, где им торговать. Им, может, начальство указание дало.
Бежит дальше Авдотьюшка вслед за остальными. А пьяный подсобник нарочно крутит-вертит. То к трамвайной остановке, то к автобусной... И толстозадая смеется... Тоже под градусом... Измываются, опричники...
В нынешней государственной структуре имеют они непосредственную власть над народом наряду с участковыми, управдомами и прочим служилым людом... Авдотьюшка как-то в Мосэнерго приходила, куда ей добрые люди дорогу указали, плачет. Девчонки молодые там работали, еще не испорченные, спрашивают:
- Что вы плачете, бабушка? - Бумажки нету, что за электричество плотят. Выключат, говорят, электричество. А как же я без электричества буду? В темноте ни сварить, ни постирать. - И протягивает старую книжечку, исписанную, которую добрая соседка заполняла.
- Ах, у вас расчетная книжка кончилась? Так возьмите другую.
И дали новенькую, копейки не взяли. Как же их Авдотьюшка благодарила, как же им здоровья желала. И сколько же это надо было над ней в жизни поизмываться в разных конторах, чтоб такой страх у нее был перед служилым народом! А здесь не просто служилые, здесь кормильцы.