Его спутник не обратил внимания на последнюю фразу. Он произнес с горячностью:

- Жалость - это чувство в тебе и для тебя. Иногда она нужна и другим, но в основном она для того, чтобы не чувствовать себя чертом. Батюшки, мне его жалко, значит какой же я хороший человек! Но она должна помогать тебе приобретать позитивный опыт.

Люди ушли от голосов и шума автомобилей и остановились между заводским забором, над которым жужжали насекомые, и уже знакомой им железнодорожной линией, которая сделала петлю и повернула к югу.

- И снова вокруг только запустение, - говорил Илья. - Тупик жизни. Чем-то напоминает нашу родину. И хотя солнце согревает нас, и зацвела железнодорожная насыпь, не отпускает это знакомое ощущение пустоты и холода.

- Нам теперь все будет напоминать дом, - ответил Пол. - Он у нас в мыслях постоянно, слишком долго мы прожили среди людей, в относительной безопасности. И невелика вероятность нашего скорого возвращения... Кстати, куда мы зашли? Я уже перестал ориентироваться...

- Тогда я осмотрюсь, - сказал Илья. - Не ходите за мной, вдвоем мы запутаемся в зарослях.

Он продрался сквозь кусты без запаха, увивавшиеся вслед заржавелым рельсам, и оказался на насыпи. Машинально отряхивая от репьев ветровку и брюки, он с любопытством оглядел незнакомую местность. На другом берегу моря серых гаражей, давно ослепленные солнцем, поднимались многоэтажки. В пучину неба скатывался черный стеклянный небоскреб. Плавал смог. Да, подумал он, для Пола все это скупо и необычно. Много живых существ, и никого не видно.

- Нет дороги, - громко сказал он и спустился в лопухи. В лопухах покачнулся, потеряв равновесие, и удивленно вскрикнул. Пол подошел ближе.

А в лопухах лежало тело. Это был пожилой черт, одетый в измазанный цеховой халат, ноги протянулись в темноту лопухов, а седые волосы были измазаны прошлогодней грязью.