- Я значусь Рихтером, и письма к вам будут приходить на имя Рихтера. Все передавайте ей или мне, только, пожалуйста, без всякого замедления, - сказал Ленин. Несмотря на отсутствие в нем чванства, в его голосе послышался приказ. - А что, этот амбар отсюда далеко?

- Нет, недалеко, Владимир Ильич. Хотите взглянуть? Они мне дали ключ.

- Какие любезные! Если недалеко, пойдем. Ты ведь, Надя, тем временем разберешь вещи?

- У меня работы на час, если не больше. Можешь, Володя, не торопиться. И купи чего-нибудь к чаю, хлеба, ветчины. Сыр и сахар я привезла.

В амбаре было темновато и сыро. Когда они вошли, во все стороны рассыпались крысы. У стен лежали груды кулей с мукой. Впереди, против входа, стояли стол и за ним два стула, а перед ними несколько рядов некрашеных скамеек. Ленин вдруг расхохотался веселым заразительным смехом. Кольцов смотрел на него со сконфуженной улыбкой.

- Да, неказистый зал. Мы завтра все проветрим и постараемся достать хоть стулья. Что ж делать, ничего другого не оказалось.

- Для себя они, небось, нашли бы помещеньице получше, а? - говорил Ленин, продолжая хохотать. - А уж если б, скажем, международный конгресс, то сняли бы какой-нибудь отельчик вроде "Бристоля" или "Империала" или там "Континенталя". Это для дрекгеноссов-то, а? - Так он часто называл тех иностранных, особенно германских, социал-демократов, которых не любил. - За амбар гехеймраты с Каутским им набили бы морду, а, Кольцов? И то сказать, оговорочка: гехеймраты всех стран платят чистыми деньжатами. Только с нами, с "саль рюсс", можно не считаться. - Он, наконец, перестал смеяться и вытер лоб чистым белым платком. - Ничего, товарищ Кольцов, со временем будут считаться и с нами, уж это я вам обещаю!.. А чей же это милый амбарчик? Мука с крысами, а? Мы крыс вывели бы, да заодно и таких хозяйчиков. Но вы не конфузьтесь, вы не виноваты, что нет деньжат. А вот товарища Плеханова предупредите, насчет крыс-то. А то он очень разгневается... Дайте, посидим, передохнем, - сказал он. Достал из кармана прочтенную в поезде аккуратно сложенную газету, накрыл ею скамейку и сел.