"В той среде, где властвует альтруистическое самоубийство, человек всегда готов пожертвовать своей жизнью, но зато он так же мало дорожит и жизнью других людей. Наоборот, там, где человек настолько высоко ставит свою индивидуальность, что вне её не видит никакой цели в жизни, он с таким же уважением относится и к чужой жизни..."35 Вот, по Дюркгейму, главное, глубинное различие между альтруистическим и эгоистическим видами самоубийства. И первая часть формулировки относится в первую очередь к террористам. В основе их "политики" лежит чудовищная идея, что ради счастья и благополучия многих людей допустимо и даже совершенно необходимо уничтожить одного, двух, десяток людей, положить их жизни, выражаясь языком Достоевского, в фундамент будущего счастья своего народа и всего человечества. Сам автор "Братьев Карамазовых" имел в юности к этому непосредственное отношение, по крайней мере, власть предержащие зачислили его в разряд "смутчиков, возмутителей, крамольников и мятежников" (именно так переводится в словаре Даля заграничное слово "революционер"), на протяжении его жизни русский идейный терроризм развился-сформировался вполне, и писатель внимательно следил за всеми случаями покушений на царя и его "сатрапов", анализировал-обсуждал их в общении со знакомыми, в "Дневнике писателя", в записных тетрадях, в романах, наконец. Больше того, он даже присутствовал и, может быть, не однажды - на церемонии казни террористов... Но об этом подробнее - дальше.

А пока подчеркнём-отметим, что русские цареубийцы-смертники XIX века - совершеннейшие младенцы в сравнении с террористами века XX и особенно самого последнего, новейшего нашего времени. Слово "террор" с латинского переводится как - страх, ужас. Народовольцы действительно наводили страх и ужас на своих потенциальных жертв и определённую часть законопослушного и благонамеренного общества. Но всё же в те времена образы, фигуры революционеров-террористов, благодаря, конечно, во многом либерально-демократической печати, окружались ореолом подвижничества и героизма.