Гримм колол дрова возле своей хижины.

— Это никогда не приведет к успеху, — сказал Писмайр, как всегда беззвучно появляясь у него за спиной, — ты не можешь снова послать Снибрила в Тригон. Он манранг. Не диво, что он все время убегает оттуда. Он никогда не станет писцом. У него нет этого в крови, парень. Пусть останется. Я позабочусь о том, чтобы он научился читать.

— Если ты можешь научить и изучить его, — с богом, — сказал Гримм, качая головой, — для меня он загадка. Все время проводит здесь, слоняясь с унылым видом. Мать его была такой же. Конечно, у нее появилась капелька здравого смысла, когда она вышла замуж.

Гримм так никогда и не научился читать, но на него всегда производили впечатление чиновники в Тригон Марус. Они умели делать на кусках пергамента пометки, которые хранили память обо всем. Это в некотором роде была власть.

И ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь из Орксонов получил частицу этой власти.

Поэтому Снибрил стал ходить в деревенскую школу Писмайра вместе с другими детьми и познакомился с цифрами, буквами и законами дьюмайи. Ему это доставляло удовольствие, он впитывал знания с таким рвением, будто от этого зависела его жизнь. Писмайр говорил, что частенько так и случается.

И как это ни странно, из него получился охотник, почти такой же, как его брат. Но охотился он совсем по-иному. Гларк выслеживал дичь. Снибрил наблюдал за ней. Писмайр говаривал, что вовсе не надо идти следом за добычей. Можно просто долго наблюдать за ней, а потом выбрать место для засады и ждать, пока она сама не выйдет на тебя. Всегда найдется способ сделать что-нибудь наилучшим образом.

Когда старый Гримм умер, его положили в могилу, вырытую на кургане, образованном пылью Ковра, а рядом с ним похоронили его охотничье копье. Манранги не имели понятия о том, куда уходят, когда умирают, но уж если ты туда попадал, не было смысла там голодать.

Вождем стал Гларк, и ему предстояло повести племя на следующую Перепись.