Упаси боже, если низкая подушка, или слишком мягкая. Только не перина! Нет, под себя - пожалуйста. Но под голову ни в коем случае. Некоторые говорят, на левом боку вредно спать. А я и на левом люблю, и на правом. Вот на спине не могу уснуть только. К одеялу тоже повышенные требования, как и к комнате. В комнате должно быть тепло. Я люблю, когда тепло, одеяло лучше пусть будет тоже теплое. С таким одеялом легче поддерживать оптимальный режим в течение сна. Ах, милая моя, вы только вслушайтесь в эти слова: течение сна. Словно сон - это такая жидкость..."

- Хлыщ, кончай филонить, - сквозь сон послышался голос Серого.

Хлыщ подналег на лопату. У него уже не осталось даже сил огрызнуться. Кисловатая угольная пыль пробиралась внутрь и мешала дышать носом.

Немного погодя санитар объявил перекур и выдал желающим по сигарете. Курили все, кроме Желудя.

- Курите, курите, - сказал санитар. - Только коридорному ни слова.

- Что это ты раздобрел? - подозрительно спросил Хлыщ.

Дикари опять расселись на шлаковой горе. Хлыщ обратился к Желудю:

- Взял бы сигарету, Желудь. Я бы не отказался, да и общество тоже.

- Не приставай, - вступился за Желудя Корень.

Желудь опять разлегся, закинув руки за голову.

- Сейчас изречет что-нибудь такое-эдакое, - благосклонно сказал Хлыщ, раздобревшим от сигареты голосом.

Действительно, Желудь сказал:

- Не отчаивайся на достигнутом.

- Это он тебе, - засмеялся Хлыщ, тыкая на Серого.

Тот выискивал в куче шлака камешки покрупнее и швырял их, стараясь попасть в покосившийся телеграфный столб. В сумраке не было видно, куда они летят, и попадание можно было установить только по звуку. По звуку было ясно, что Серый все время мажет. Сделав еще несколько попыток, Серый не выдержал, загреб побольше шлака и этой шрапнелью запустил в сторону столба.

- Прекратить! - крикнул санитар, доставая что-то из-за шиворота. Вот я вам! - он потряс карабином.