Второй. Здорово! Вы слышали, что снится баронессе? Что она теряет невинность!

Первый. Нет ничего лучше невинности и страсти...

Третий. Ложь, наглая ложь!

Педро. Тихо...

Третий. Ложь, говорю я, ложь!

Педро. Вот они идут - сзади...

Появляются Эльвира, в шелковой ночной рубашке, и

Пелегрин - такой, каким он был семнадцать лет

назад.

Пелегрин. Еще ступенька.

Эльвира. Мне никак нельзя оступиться, иначе я проснусь.

Пелегрин. Я держу тебя.

Спускаются.

Педро. Мне жаль барона, который ничегошеньки не видит, глядя на лоб своей жены...

Пение прекращается.

Пелегрин. Встать, эй, вы, живо! Околачиваетесь здесь, да распеваете, и никто не встанет, когда я иду. Что это значит? Раскачивайтесь-ка побыстрей, поднять паруса! Мы выходим в море. Или вы спите?

Матросы нехотя поднимаются.

Выходим в море. Сейчас же! Понятно?

Матросы принимаются за работу. Только скованный

Педро остается лежать в темноте.

Эльвира. Это и сеть ваш корабль?

Пелегрин. Да, "Виола"

Эльвира. "Виола"?

Пелегрин. Жалкая посудина, что и говорить! Мы захватили ее совсем недавно около Марокко. Вся их команда напилась мертвецки, нам это недорого стоило всего трех человек. Большего она и не стоит, но этого достаточно, чтобы выйти в море с Эльвирой, в море, где нет ничего, кроме воды и луны...

Эльвира. Здесь ты назвал меня красивой.

Пелегрин. Ты красива, Эльвира.

Эльвира. Ты сказал это по-другому... тогда.

Пелегрин. Эльвира, представь себе раковину, каких не бывает на самом деле, о каких можно только мечтать - так она красива. Можно объездить все морские побережья, вскрыть тысячи, сотни тысяч раковин, и ни одна из них не будет такой же красивой, как та, о которой можно только мечтать, ни одна не будет красива так, как ты, Эльвира!