Еще немного позубатились и поехали домой. Дорогой Сергея доконал механик (они в одной машине ехали).

- Она тебе на что деньги-то давала? - спросил механик. Без ехидства спросил, сочувствуя. - На что-нибудь другое?

Сергей уважал механика, поэтому ругаться не стал.

- Ни на что. Хватит об этом.

Приехали в село к вечеру.

Сергей ни с кем не подосвиданькался... Не пошел со всеми вместе отделился, пошел один. Домой. Клавдя и девочки вечеряли.

- Чего это долго-то? - спросила Клавдя. - Я уж думала, с ночевкой там будете.

- Пока получили да пока на автобазу перевезли... Да пока там их разделили по районам...

- Пап, ничего не купил? - спросила дочь, старшая, Груша.

- Чего? - По дороге домой Сергей решил так: если Клавка начнет косоротиться, скажет - дорого, лучше бы вместо этих сапожек... "Пойду и брошу их в колодец".

- Купил.

Трое повернулись к нему от стола. Смотрели. Так это "купил" было сказано, что стало ясно - не платок за четыре рубля купил муж, отец, не мясорубку. Повернулись к нему... Ждали.

- Вон, в чемодане. - Сергей присел на стул, полез за папиросами. Он так волновался, что заметил: пальцы трясутся.

Клавдя извлекла из чемодана коробку, из коробки вытянула сапожки... При электрическом свете они были еще красивей. Они прямо смеялись в коробке. Дочери повскакивали из-за стола... Заахали, заохали.

- Тошно мнеченьки! Батюшки мои!.. Да кому это?

- Тебе, кому.

- Тошно мнеченьки!.. - Клавдя села на кровать, кровать заскрипела... Городской сапожок смело полез на крепкую, крестьянскую ногу. И застрял. Сергей почувствовал боль. Не лезли... Голенище не лезло.

- Какой размер-то?

- Тридцать восьмой...

Нет, не лезли. Сергей встал, хотел натиснуть. Нет.

- И размер-то мой...

- Вот где не лезут-то. Голяшка.

- Да что же это за нога проклятая!

- Погоди! Надень-ка тоненький какой-нибудь чулок.