АННА ПЕТРОВНА. Легкое раздражение на лице. Сколько?

СЕРГЕЕВ. Не могу сказать. Ждал своего начальника - он генерал МВД - у четвертого блока. Три часа ждал. А там местами более 500 рентген в час... Но, учитывая, что из машины не выходил... В общем, не могу пока определить. Знаю, что много. НАДЕЖДА. Зачем он там стоял?

СЕРГЕЕВ. Ждал начальство. Так принято.

НАДЕЖДА. Но там же радиация?

СЕРГЕЕВ. Она, милая, ни запаха, ни цвета не имеет! А начальство привыкло быть в гуще событий - так-то, милая.

НАДЕЖДА. Но...

СЕРГЕЕВ. Вот именно - "но". На черной "волге" - и прямо к реактору!

ЛЮБОВЬ. Но, может быть, он не знал?

СЕРГЕЕВ. Ему положено знать!..

Открывается бокс N5. Выходят сотрудники. Один несет

целлофановый мешок с одеждой пациента. Уходят. Появляется Вера.

ВЕРА. Спит.

АННА ПЕТРОВНА. Поглядывайте за ним. Проснется, осмотрим его вместе.

СЕРГЕЕВ. Пока хирургического вмешательства не требуется.

АННА ПЕТРОВНА. Общее число пострадавших?

СЕРГЕЕВ. Около трехсот человек. Это те, у кого свыше 100 рентген. Ну, а наших - несколько, пока не могу сказать точно. Пятнадцать человек отправили в онкологический центр, часть оставили в местных клиниках... Я прилетел поздно. Там долго не могли сообразить, что именно произошло, а потому на всякий случай в Москву не сообщали. Ждали чего-то...

АННА ПЕТРОВНА. Надеюсь, Лев Иванович, что вы сами...

СЕРГЕЕВ. Я, милая Анна Петровна, слишком много знаю о радиации, чтобы лезть к ней в гости.

АННА ПЕТРОВНА. Но все-таки?

СЕРГЕЕВ. Чуть больше годовой дозы. Нормально. К нашему приезду радиационная обстановка прояснилась.

БЕССМЕРТНЫЙ. (Он подслушивал, теперь высунулся из бокса). Что же все-таки произошло?

Дверь бокса N4 открывается. Сотрудник выносит

целлофановый мешок с одеждой.

СЕРГЕЕВ. (Бессмертному). Вы все-таки поосторожней. Обработку пациентов проводим, но поберегитесь.