И Помпеи герой,

И Помпеи герой.

Прродавали шпаа. а. аги

Тою же ценой,

Тою же цено-о-ой.

В сенях хлопает дверь и что-то грохочет, падая. Входит денщик с лампой. Он воротит голову от света и жмурится.

- Это ты там что уронил? - сердито спрашивает Слезкин. Денщик испуганно вытягивается.

- Так что тибаретка упала.

- А что еще надо прибавить? - грозно напоминает подпрапорщик.

- Виноват, ваше благородие... Тибаретка упала, ваше благородие.

Лицо денщика выражает животный страх и напряженную готовность к побоям. От удара за обедом и кровотечения нос у него посинел и распух. Слезкин смотрит на денщика с холодной ненавистью.

- Тибаретка! - хрипло передразнивает он его. - Ссволлочь! Неси самовар, протоплазма.

От тоски ему хочется ударить денщика сзади, по затылку, но лень вставать. И он без всякого удовольствия тянет все тот же, давно надоевший мотив:

Папа Пий девя. я. ятый

И десятый Лев,

И десятый Лев...

Денщик приносит самовар. Подпрапорщик пьет чай вприкуску до тех пор, пока в чайнике не остается лишь светлая теплая водица. Тогда он запирает сахар и осьмушку чая в шкатулку на ключ и говорит денщику:

- Тут еще осталось. Можешь допить. Денщик молчит.

- Ты! Хам! - рявкает на него Слезкин. - Что надо сказать?

- Покорно благодарю, ваше благородие! - торопливо лепечет солдат, помогая подпрапорщику надеть шинель.

- Забыл? Ссвинния! Я т-тебя выучу. Подыми перчатку, холуй! По его званию, его надо бы величать всего только "господин подпрапорщик", но он раз навсегда приказал вестовому называть себя "ваше благородие". В этом самовозвеличении есть для Слезкина какая-то тайная прелесть.

III

Он выходит на улицу. Круглая зеркальная луна стоит над местечком. Из-за темных плетней лают собаки. Где-то далеко на дороге звенят бубенчики. Видно, как на железнодорожном мосту ходит часовой.

"Что бы такое сделать?" - думает Слезкин.