- Начиная войну с Россией, - наконец, растягивая слова, проговорил Будберг, - фюрер ставил своей целью не только покорить русских, но и покончить с ними как нацией. Вы хорошо знаете это.

- Так точно, - тряхнул белым чубчиком Лаубах, тараща на шефа синие коровьи глаза.

- Но знаете абстрактно, так сказать, теоретически... А конкретно вам бы следовало поразмышлять.

- Я готов, - не очень уверенно произнес Лаубах.

- Это значит уничтожить, стереть с лица земли все, что составляет национальную гордость русских. Нужно вытравить у них память! Народ без истории, без прошлого уже не народ, а стадо, которым легко управлять с помощью кнута. Все, что они делали раньше, должно стать нашим достоянием. - Будберг рукой обвел мраморные колонны и белоснежные бюсты царей и полководцев. - Отныне все это должно стать достоянием Германии. А то, что мы не сможем вывезти, просто-напросто разрушим. Фюрер намерен из Ленинграда сделать пустыню...

Будберг прошелся по кабинету, зябко повел плечами:

- Однако становится свежо. Прикажите денщику затопить камин.

Через минуту Лаубах вернулся с денщиком. Солдат принес дрова и большую пачку старых бумаг для растопки.

- Что это? - Будберг носком сапога разворошил бумагу и поднял лист с царским орлом. - Да ведь это бумаги адмирала де Траверсе! Вы, разумеется, не слыхали о таком, господин лейтенант?

- Это имя мне незнакомо, - подтвердил Лаубах.

Будберг позволил себе улыбнуться краешком губ:

- Русские звали его Иваном Ивановичем. Когда-то он был поклонником короля, после французской революции бежал в Россию. Здесь начал с главного командира черноморских портов. Сначала привел в упадок Черноморский флот, а потом и весь флот в целом. Это когда был морским министром.