- Само собой. - Попов подбежал к нему, вытер платком пот, размазал по лицу сажу. - А вы на фронт?

Головин кивнул.

- Через час там будете... На трамвае, прости господи.

- У меня пока есть время. Может, вам помочь?

- Да вы свалились как манна небесная! - обрадовался майор. - Своих людей мало. Третьи сутки не спим. Надо закончить опись. Архив развозим куда как. Сами понимаете, не каждому такое можно доверить.

- Ну вы-то меня знаете, Анатолий Васильевич.

- Не знал бы, не просил. Вот вам тетрадь, пишите...

Весь день Головин помогал составлять опись архивного имущества. Условными значками он обозначал, куда какой раздел направляется. По каталогу Головин знал шифр раздела, относящегося к 1812 - 1822 годам, и даже вздрогнул, когда боец выкрикнул надпись на ящиках:

- <Восемнадцать тысяч двести тридцать два дробь девятнадцать. Индекс семь!>

18232/19 включал в себя как раз те документы, которые нужны были Головину и до которых он не успел добраться. Бумаги этого раздела весом не меньше пяти тонн направлялись в загадочный пункт семь.

Попов проследил за взглядом Головина, догадался:

- А-а, первая антарктическая... Весьма возможно, что именно здесь хранится то, что вы ищете.

Головин пожал плечами и отвернулся:

- Теперь это мало кому нужно. Да и неизвестно, доживем ли...

- Должны дожить. - Попов выхватил из широких флотских брюк портсигар, постучал папиросой в серебряную крышку. - Какой там индекс?

- Семь.

- По секрету. Это Большой Екатерининский дворец в Пушкине.

- Спасибо, Анатолий Васильевич!

- Не падайте духом, молодой человек. - Попов прикурил, глотнул дыма. - Цель вы поставили нужную. Хочу, чтоб после войны вернулись к ней.

...И вот теперь, едва приподнявшись над бруствером, младший лейтенант Головин следил в бинокль за немецкими траншеями, которые опоясывали бывший царский дворец.