Она вспомнила ослика под дождем, беззащитного, как надежда, и своего сына, протягивающего к его голове своими неразумными ручонками детский зонтик, похожий на большой темный лист неведомого дерева. И, вспомнив это, она вдруг почувствовала непрошеный горький комок в горле и слезы на лице. "Какая чепуха",- подумала она, глядя на улицу и светло, радостно плача. И сквозь слезы она видела, как в окне напротив застыл со скрипкой в руках соседский мальчик, глядя на нее. А она улыбалась, и по щекам ползли и. ползли темные, постепенно светлеющие, тающие полосы от размывшейся туши.

Зазвонили у двери. Она поспешно схватила попавшееся под руку полотенце, быстро и тщательно вытерла лицо, открыла. За дверью стоял Элька.

- А-а, пришел, - сказала она веселым, теплым голосом и

он радостно улыбнулся. - А как же ты дотянулся до звонка?

- Я на ступеньку встал! - радостно сообщил Элька и вошел. - Знаешь, как интересно было?! - говорил он, раздеваясь.- Я обожаю зоопарк! И цирк тоже. Только там не было ослика. Лев был, и леопард, и пума, и обезьяны, а ослика не было.

- Ну, не огорчайся. Не такой это редкий зверь, - сказала она. - Ты, не ел мороженого?

- Нет, - сказал он.

- Честно?

- Честно, - сказал он.

- Ну, молодец!

- Я спать хочу.

- Устал? Сейчас... Сейчас поешь и ложись спать.

- Нет, есть не хочу.

- Надо, надо. Ты ведь уже большой мальчик, и умненький, знаешь, что нужно вовремя питаться, - ласково говорила она, раздевая сына. Когда он поел, она уложила его спать, подоткнула одеяло под бок, и уже собиралась уходить, когда он позвал ее.

- Мама, - сказал он.

- Что? - отозвалась она.

- Мам, я спросил у папы, И он говорит, что не может быть.

- Что?

- Не может быть - светит, но не греет, - сказал он совсем уже сонным голосом. - Раз светит, значит, и греет...

- А? - рассеянно спросила она, внезапно с сожалением сознавая, что со временем все реже будут возникать короткие, теплые волны боли со дна - сигналы маленькой подводной лодки, попавшей в беду.