Дормидонт замолчал, переваривая полученную информацию.

- Что за благотворительность такая и кто тебя агитирует, расскажи толком.

- Не знаю я этих благотворителей и знать не хочу, глаза бы мои их не видели и уши не слышали. Да ты включи приемник, день и ночь только их благотворителей родимых и слышно. " Звоните и мы разрешим ваши проблемы" - все одно и тоже повторяет, главный их, голос у него еще такой противный, грубый. Василиса была не на шутку взволнована.

- Странно все это, я ведь тебя как раз об этом приятном, не спорь со мной, мужском голосе и хотел спросить. Что конкретно он предлагает. Может ты все не так поняла?

- Да конечно, куда мне, дура дурой, всю жизнь была, такой и осталась. А все потому что замуж за тебя не пошла. Да уж знаю. Все я правильно поняла. Подарят они тебе какой-нибудь телевизор или там холодильник. Принесут лекарства, неизвестно какие, а сами будут ждать, когда же ты, престарелый, концы отдашь, чтобы твою квартиру за многие тыщи продать и тогда уж пожить всласть. А ты как думал, старый дуралей. Проблемы они решат, если ты им квартиру завещаешь.

Дормидонт вздохнул, он постарался вздохнуть как можно тише, чтобы не расстраивать и без того озабоченную подругу.

- Хорошо Василиса, я подумаю, а ты ничего не бойся, в крайнем случае, скажи им, что если не прекратят к тебе названивать, то пожалуешься мне, Дормидонту Пантелеймоновичу, да, так и скажи. Ну, покедова. - Дормидонт повесил трубку.

Весь день промаявшись, Дормидонт к вечеру взбодрился, спустился в грязном лифте и вышел из подъезда, где сразу столкнулся нос к носу со своим старинным корешом. Тот стоял у тяжелой металлической двери, мутными глазами озирая окрестности. Увидев Дормидонта, взор его прояснился, по всему было заметно, что бессмысленное до этого мгновения существование приобрело совершенно определенный смысл.:

- Дорогой ты мой. Я уж не чаял сегодня кого-нибудь душевного встретить.