Вечером Кямал появился у Ирины - с натюрмортом из сезонных овощей и фруктов, с куклой для Снежаны и с любовью для Ирины, которая буквально хлестала из глаз и стекала с кончиков пальцев.
Но в двенадцать часов ночи он засобирался домой, что странно. Кямал всегда ночевал у Ирины. За ночь тела напитывались друг другом, возникала особая близость на новом, на божественном уровне. Для Ирины эта близость была важнее оргазма.
- Не могу остаться, - сказал Кямал. - Мама заболела.
Мама - это святое. Ирина поверила.
Мама болела долго. Год. Потом другой. Что же делать? Возраст...
Ирина постепенно привыкла к тому, что он уходит. Ничего страшного. Ведь он возвращается...
Кямал приходил два раза в неделю: понедельник и четверг. Два присутственных дня. Остальное - с мамой. Этот режим устоялся. В нем даже были свои преимущества. Оставалось больше времени для детей.
Саша постоянно пропадал где-то, как мартовский кот. Приходил домой только поесть. Ирина вначале волновалась, потом смирилась. Мальчики вырастают и вылетают, как птицы из гнезда.
Снежане - тринадцать лет, переходный возраст. Школа. Володька, законный отец, не интересовался детьми. Жил где-то в Иркутске со своей армянкой. Там тоже было двое детей.
Ирина не понимала, как можно быть равнодушной к своей крови, к родной дочери, тем более она такая красивая и качественная. Чужие восхищаются, а своему все равно. Мусульмане так не поступают. Южные народы чадолюбивы. Лучше бы Кямалу родила. Но это если бы да кабы...
Снежана сидела в углу и учила к школьному празднику стихотворение Есенина "Гой ты, Русь моя святая...".
- Что такое "гой"? - спросила Снежана.
- Значит "эй", - объяснила Ирина.
- Тогда почему "гой"?
Ирина задумалась. Если бы они жили в России, такого вопроса бы не возникло. Она вздохнула, но не горько. Ирина родилась в Баку, впитала в себя тюркские обороты, культуру, еду. Она любила этот доверчивый, красивый народ. Она пропиталась азербайджанскими токами и сама говорила с легким акцентом. И не избавлялась от акцента, а культивировала его. И русское тоже любила блины, песни, лица...