Андрей поднялся:

- Пойду дровишек поколю. Банешку-то надо, наверно, протопить?

- Баню - это хорошо. У вас по-черному?

- По-черному.

- Вот это хорошо! Некоторые удивляются: ты любишь по-черному? А я люблю. Хорошо, дымком пахнет. Воды только натаскай побольше.

Андрей вышел на двор.

Вскоре вышла жена Соня.

- Ох и навезли! - заговорила она восторженно и с каким-то святым благоговением. - Мне два платка вот таких - цветастые, с тистями, платье атласное, две скатерки, тоже с тистями...

- Ты вот чего... "С тистями"... Воду надо таскать, - заметил Андрей. - Свояк любит, чтоб воды было навалом.

- Господи, да я для них!.. И ты, Андрей, уж постарайся. Да повеселей будь, а то ходишь, как этот... бурелом какой-то. Подумают, что мы не рады. А я без ума радешенька. Ох, шали!.. Во сне таких сроду не видывала. Живут же люди.

Мылись в бане уже затемно.

Свояк Сергей Сергеич парился отменно, тазами лил

на себя воду, стонал блаженно... Андрея поразило обилие наколок на его сухопаром теле.

- Тянул! - весело сообщил Сергей Сергеич, когда Андрей спросил о наколках. - Четыре года... По молодости. Брат в сельпо работал, везли товар в лавку... Ху! Кха!.. Я в одном месте запрыгнул в машину, сбросил два тюка крепдешина - попались. Ну-ка, подай ковшичек.

Андрей подал. Сергей Сергеич опять неистово начал хлестаться, опять закряхтел, застонал...

- Ну и как?

- А?

- С крепдешином-то?

- Я ж говорю: попались. Вломили: мне четыре, брату семь... Не посмотрели на его ордена. У него орденов двенадцать штук было. С медалями.

- А брата-то за что?

- Так он же научил-то! Меня на первом же допросе раскололи. Но он, правда, не досидел, пять лет только - под амнистию попал... Ну-ка кинь еще! Сразу два!