И он мастерски описал, как Бонапарт с вершины холма Belle-Alliance руководил сражением, которое считал совершенно выигранным. Вдруг - было около полудня - в тылу его армии неожиданно показались немцы Блюхера вместо французского корпуса Груши.

- Il faudrait la plume d'un Chateaubriand pour decrire le desespoir qui s'est peint alors sur la figure mobile de Cesar... [Нужно было бы Шатобрианово перо, чтобы описать отчаяние, изобразившееся тогда на подвижном лице Цезаря... (франц.) ]

Так закончил де Бальмен свой рассказ. Все это он видел в полевую трубу. Сидевший за столом заезжий гость, седой, молчаливый офицер, получивший две раны под Ватерлоо и ничего этого не видавший, подумал, что у русских штабных офицеров удивительные полевые трубы. Но мисс Сузанне рассказ русского очень понравился. А еще больше ей понравилось, что во время рассказа де Бальмен два раза посмотрел в ту сторону стола, где не было никого, кроме нее и старой мисс Мэри.

Сэр Гудсон Лоу, осклабившись, заметил, что сражение при Ватерлоо было бы все равно выиграно англичанами, даже если бы Блюхер не пришел на помощь.

- He, he, qui sait, qui sait, mon general! - возразил маркиз. - Quand on a affaire a l'armee francaise... [Кто знает, генерал, кто знает... Когда имеешь дело с французской армией... (франц.) ]

- Nous n'en safons rien en effet, - заметил со своей стороны барон Штюрмер. - Ces prafes allemands fous ont rendu un choli serf ice. [В самом деле, это совершенно неизвестно... Храбрые немцы оказали вам славную услугу (искаж. франц.) ]

Де Бальмен, которому было все равно, кто победил при Ватерлоо: англичане или немцы, - похвалил и Блюхера и Веллингтона.

- Quel rude homme, votre Iron Duke [Какой суровый человек ваш Железный Герцог (франц., англ.). ], - сказал он сэру Гудсону - и тотчас сообразил, увидев кислую улыбку хозяина, что сделал промах: губернатор недолюбливал Веллингтона, который однажды назвал его, хотя и вполголоса, но довольно явственно, старым дураком.