- Денег-то, денег-то! - сказал Козельцов-первый, входя в балаган и с невольной жадностью устремляя глаза на кучу ассигнаций.- Хоть бы половину взаймы дали, Василий Михайлыч!
Обозный офицер; как будто пойманный на воровстве, весь покоробился, увидав гостя, и, собирая деньги, не поднимаясь, поклонился.
- Ох, коли бы мои были... Казенные, батюшка! А это кто с вами? - сказал он, упрятывая деньги в шкатулку, которая стояла около него, и прямо глядя на Володю.
- Это мой брат, из корпуса приехал. Да вот мы заехали узнать у вас, где полк стоит.
- Садитесь, господа,- сказал он, вставая и, не обращая внимания на гостей, уходя в палатку. - Выпить не хотите ли? Портерку, может быть? - сказал он оттуда.
- Не мешает, Василий Михайлыч!
Володя был поражен величием обозного офицера, его небрежною манерой и уважением, с которым обращался к нему брат.
"Должно быть, это очень хороший у них офицер, которого все почитают; верно, простой, очень храбрый и гостеприимный",-подумал он, скромно и робко садясь на диван.
- Так где же ваш полк стоит? - спросил через палатку старший брат.
- Что?
Он повторил вопрос.
- Нынче у меня Зейфер был: он рассказывал, что перешли вчера на пятый бастион.
- Наверное?
- Коли я говорю, стало быть верно; а впрочем, черт его знает! Он и соврать не дорого возьмет. Что ж, будете портер пить? - сказал обозный офицер все из палатки.
- А пожалуй, выпью,- сказал Козельцов.
- А вы выпьете, Осип Игнатьич? - продолжал голос в палатке, верно, обращаясь к спавшему комиссионеру.- Полноте спать: уж осьмой час.