Севиль. Ты ее не слушай, дядя. Балаш всегда говорит, что она не в своем уме. Чего нам беспокоиться? Слава, богу, у нас теперь и дом, и деньги, и хозяйство. Можем жить без нужды. Поди-ка лучше за водой. Я сейчас ведра приготовлю.

Гюлюш. Хочешь, отец, я определю тебя на курсы машинистов?

Атакиши. Нет-нет, дочка! Подальше от машин! Это дьявольское дело. Мне страшно и подумать.

Гюлюш. Нет, отец, теперь век машины. От нее никуда не убежишь. В один прекрасный день ураган культуры разнесет эти старинные полки, развалит этот дом, и ты, беспомощный, очутишься лицом к лицу с новой техникой, с машиной. Не забывай одного - машина что пулемет: станешь за нее - она тебе раба, окажешься перед нею - она тебе смерть.

Севиль. Постой, постой, Гюлюш! Ты все твердишь о землетрясении, об урагане. Ты говоришь, что разнесет полки. Но почему же, почему? Объясни толком... Когда будет это землетрясение?

Гюлюш. Для тебя, Севиль, скоро, очень скоро. (Ухоит)

Севиль (вслед Гюлюш). Ради бога, Гюлюш, возвращайся скорее и объясни мне, не то сердце разорвется... Да, кстати, Балаш говорил, что сегодня у него будут гости. Непременно приходи. Я же совсем одна.

Гюлюш (за дверью). Ладно, ладно!...

Атакиши. Ну, дочка, дай мне ведра, я пойду.

Севиль и Атакиши уходят. Через минуту Севиль возвращается, берет ребенка и начинает укладывать его. Стучат в дверь.

Севиль. Эй, кто там? (Выходит открыть дверь).

В комнате бьют часы. Севиль возвращается с отцом - Бабакиши. У него дыня в руках и через плечо перекинуты мешки...

Севиль. Заходи, отец. Шестой ведь год не виделись. Откуда бог несет?

Бабакиши. В этом году, как говорится, была засуха, и я влез в долги. Повез немного углей продать, и то, как говорится, пошло туго. Вот и пришел в город, авось работу какую найду. Перебьюсь пока, а там посмотрим, что бог пошлет.

Севиль. Ты очень кстати пришел. Как раз я искала кого-нибудь в помощь Атакиши.