- На самолете лететь - это надо нервы да нервы! Вот он поднимается - тебе сразу конфетку дают...

- Конфетку?

- А как же. Мол, забудься, не обращай внимания... А на самом деле это самый опасный момент. Или тебе, допустим, говорят: "Привяжись ремнями". - "Зачем?" - "Так положено". - "Хэх... положено. Скажи прямо: можем навернуться, и все. А то - положено".

- Господи, господи! - сказала бабка. - Так зачем же и лететь-то на нем, если так...

- Ну, волков бояться - в лес не ходить. - Егор посмотрел на четверть с пивом.- Вообще реактивные, они, конечно, надежнее. Пропеллерный, тот может в любой момент сломаться - и пожалуйста... Потом: горят они часто, эти моторы. Я один раз летел из Владивостока... - Егор поудобнее устроился на стуле, закурил новую, опять посмотрел на четверть; бабка не пошевелилась. - Летим, значит, я смотрю в окно: горит...

- Свят, свят! - сказала бабка.

Шурка даже рот приоткрыл - слушал.

- Да. Ну, я, конечно, закричал. Прибежал летчик... Ну, в общем, ничего - отматерил меня. Чего ты, говорит, панику поднимаешь? Там горит, а ты не волнуйся, сиди... Такие порядки в этой авиации.

Шурке показалось это неправдоподобным. Он ждал, что летчик, увидев пламя, будет сбивать его скоростью или сделает вынужденную посадку, а вместо этого он отругал Егора. Странно.

- Я одного не понимаю, - продолжал Егор, обращать к Шурке, почему пассажирам парашютов не дают?

Шурка пожал плечами. Он не знал, что пассажирам не даются парашюты. Это, конечно, странно, если это так.

Егор ткнул папироску в цветочный горшок, привстал, Налил сам из четверти.

- Ну и пиво у тебя, Маланья!

- Ты шибко-то не налегай - захмелеешь.

- Пиво, просто... - Егор покачал головой и выпил. - Кху! Но реактивные, те тоже опасные. Тот, если что сломалось, топором летит вниз. Тут уж сразу... И костей почом не соберут. Триста грамм от человека остается. Вместе с одеждой.