Эльмира. Так каждый начнет распоряжаться своей комнатой...

Руфат. А почему бы нет?

Софья Михайловна. Игорю Самедовичу давно полагается отдельная комната.

Руфат. За какие заслуги?

Софья Михайловна. У ученых есть право на дополнительную площадь.

Руфат. Ок пока еще не ученый. И вообще...

Игорь Самедович. Что - вообще?

Руфат (насмешливо). Право ты можешь иметь, а вот с площадью тебе придется подождать.

Игорь Самедович. Это мы еще посмотрим.

Руфат. И смотреть нечего. Пока здесь кто-нибудь не умрет, ничего не получишь.

Софья Михайловна. Руфатик, ты знаешь, как я к тебе отношусь, но это уж слишком.

Гарий Вартанович (одновременно с Софьей Михайловной). Он на меня намекает.

Руфат. Ни на кого я не намекаю, живите все хоть сто лет. Но комнату он не получит.

Софья Михайловна. Как не стыдно, Руфат!

Эльмира. А на что вы рассчитываете?

Софья М их а и л о в н а. На справедливость.

Старик. Я прошу прекратить эти унижающие всех нас споры. Нам предстоит ремонт, и так или иначе придется обсудить вопрос жилплощади. Возможно, кое-какие перемещения и будут, но пока об этом говорить рано.

Все кричат: "Какие перемещения?", "Почему мы не знаем?>, <Я против!.,",

"Давно пора!.. Я же говорил!..", "Я никуда не перейду!..", "Перейдешь как миленький!..", "Это новость!.."

Общий гомон прерывается громким стуком в наружную дверь. Слышны крики: "Откройте!.. Рена! Ты слышишь меня?.. Почему молчишь?! Откройте!" Крики сменяются ударами ноги по двери.

Руфат вскакивает со своего места, но Старик останавливает его движением руки.

Руфат. Я ему все кости переломаю.

Софья Михайловна. Просто с ума сошел, мальчишка? Э л ь м и р а (осуждающе смотрит на Рену). Не надо было давать повод.

Гарий Вартанович. Дверь еле держится.

Игорь Самедович демонстративно уходит в свою комнату, Софья Михайловна идет за ним...

Руфат. Совсем обнаглел. Я ему сейчас...

Старик. Не надо. Меры приняты. Сейчас все прекратится. Стук и крики продолжаются.

Я я. Это любовь!