Затем Сталин стал развивать мысль о том, что поскольку церковь от государства отделена и им, церковникам, неудобно будет ходить в ЦК, то нужен орган, который стоял бы между церковью и государством. Такой орган — Комитет по делам русской православной церкви — вождь и предложил иерархам. "Во главе Комитета мы поставим тов. Карпова, знаете его?" Иерархи знали начальника отдела НКВД по борьбе с религией и церковью: Карпов бросал их все эти годы в тюрьмы и лагеря. Церковники замолвили было словечко о том, что Карпов их гонитель, но тов. Сталин, нисколько не смутившись, сказал, что раньше партия поручала тов. Карпову преследовать церковь, и тов. Карпов выполнял это поручение. А теперь партия поручает ему охранять церковь и ее деятелей, и он будет охранять.

19 февраля

Еду на 3–4 дня в Ленинград за письмами Войно-Ясенецкого и навестить "маму".

Был у проф. Михаила Валентиновича Войно-Ясенецкого. Хождение к детям моего будущего героя для меня — мука. Все трое сыновей — профессора и одновременно жирные, самовлюбленные и трусливые свиньи. Боятся меня, боятся сказать слово, дать мне лишнюю бумажку, лишнее письмо, фотографию. Трижды приезжал к Михаилу и только однажды получил пачку писем. На этот раз мне выдана новая порция и снова на короткий срок. Они, конечно, отца не любили и памятью его не дорожат.

Зная историю их детства и юности, понять их могу, но как-то не хочется. Дело в том, что Владыка Лука своим упорным «поповством» изрядно усложнил жизнь своих детей. Многие годы пробыли они детьми "врага народа". Но затем тот же отец, во время и после войны, став лауреатом Сталинской премии по медицине, осыпал своих потомков заботами и протекцией. Одного сына закрепил возле академика И. Орбели в Ленинграде, другому устроил службу в институте академика Филатова в Одессе. Не знаю уж, какие личные способности проявили эти профессора, но страх и подозрительность сохранили они на всю свою жизнь.



13 из 62