17 января
Все-таки я отправил в "Сибирские огни" выправленную верстку очерка "Зеленая аптека" (Народ-целитель). Два дня вписывал и вычеркивал, так что в конце концов верстка потеряла сколько-нибудь приличный вид. Скорее всего, в Новосибирске ее бросят в корзину. Это стало традицией: я не узнаю своих очерков после набора. Приходится вести борьбу за каждую строку. Это вечное колебание между честью ("пропадите вы все пропадом с вашей публикацией!") и хлебом ("а что мы будем есть через месяц?"). Единственное утешение, что пока мы еще не голодали (хотя и задолжали немало), и никакой гнусности я еще своим именем не подписал…
18 января
25 лет занимаюсь я литературным трудом и 20 из них — пишу очерки о людях науки. Не однообразная ли у меня работа? Ну, еще один хирург, еще один селекционер. Кому это нужно, в конце концов? Тем более, что герои мои очень редко занимают генеральские должности, и, как правило, не имеют академических чинов. Нет, я думаю, что это не скучное и не безразличное чтение для читателя. Он встречает на страницах моих книг людей напряженной духовной жизни, людей, ведущих жестокую борьбу за новое. В этой борьбе проблемы совести, нравственности вырастают до уровня пробного камня жизни. Нравственные поражения для многих оказывались смертельными, а других ранили. Менялись герои, менялся и я. В прошлом меня привлекали спокойные победители, а теперь все чаще избираю для книг упрямых спорщиков, даже неудачников. Ведь в науке вчерашний неудачник то и дело оказывается классиком…
20 января
…Когда сто лет назад председатель Царского Комитета по печати Михаил Лонгинов пытался запретить издание Дарвина в России, то Алексей Константинович Толстой написал ему целое стихотворное послание. Есть там такие слова: "…У науки нрав не робкий/ Не заткнешь ее, пожалуй,/ Ты своей дрянною пробкой".