- По-видимому, мой стол вам не по вкусу, - заметил Миронов, когда Сбоев отставил густую, наперченную солянку.

- Спасибо, я сыт.

- Может быть, вина?

Сбоев выпил, но когда Миронов хотел налить снова, закрыл рюмку ладонью.

- Тоже не нравится?

- Да, не нравится, - вспылив, ответил Сбоев.

- Приятно, когда человек говорит то, что думает.

- Я всегда говорю то, что думаю.

- Редкий, но поучительный случай, - усмехнувшись, сказал Миронов. Он был пьян, но не очень. - Вот, Алексей Иванович, - обратился он к первому помощнику, скромному молчаливому человеку. - Еще сегодня я прикидывал: вдруг случилось бы чудо, и можно было бы начать жизнь сначала. Согласился бы я или нет? И решил, что нет. Почему?

Помощник что-то пробормотал. Он не любил, когда капитан пускался в отвлеченные рассуждения.

- Потому что тогда пришлось бы существовать среди людей, которые говорят то, что думают. Людей искренних, трезвых и, между прочим, не упускающих случая схватить быка за рога, когда это возможно.

Сбоев с презрением пожал плечами. Обед закончился в молчании.

9

Чем больше Аламасов обдумывал свой план, тем реальнее он ему казался. Этому способствовало и то, что "Онега" вышла наконец, и с палубы был виден теперь не порт с его кранами и серыми грудами апатитов, а покачивающаяся под бледным солнцем темно-зеленая, бутылочного цвета, равнина залива.

Он спал недолго, часа два, и проснулся освеженный, с ясной головой, с ощущением острой, готовой в любую минуту распрямиться мускульной силы.

Еще в 1935 году он задумал бежать за границу. Он был тогда начальником полярной станции на одном из отдаленных островов, и все, что он делал, было тайно направлено к этой не открывшейся на процессе цели.

Ему удалось многое. Он подчинил зимовщиков, он заставил их повиноваться беспрекословно и слепо. Он разбогател, ограбив эскимосов. Тогда самое сложное было захватить пароход, который ждали на острове летом 1936 года. Теперь эта возможность явилась без напряжения, без усилий, как бы сама собой.