Одно скажу - нет в живых Али-бека, и убил его я. А ежели кто сомневается, - прибавил старик, окидывая взглядом свою семью, - есть чем доказать! И он развязал мешок, висевший у него за спиной, и вытащил окровавленную голову, с которой, впрочем, его собственное лицо могло поспорить мертвенно-бледным цветом кожи! Мы с ужасом отвернулись, а Горча отдал ее Петру и сказал: - На, прицепи над нашей дверью - пусть знает всякий, кто пройдет мимо дома, что Алибек убит и никто больше не разбойничает на дороге, кроме разве султанских янычар! Петр, подавляя отвращение, исполнил, что было приказано. - Теперь понимаю, - сказал он, - бедный пес выл от того, что почуял мертвечину! - Да, почуял мертвечину, - мрачно повторил Георгий, который незадолго перед тем незаметно вышел, а теперь вернулся: в руке он держал какой-то предмет, который тут же поставил в угол - как мне показалось, это был кол. - Георгий, - вполголоса сказала ему жена, - да неужто ты... - Брат, что ты затеял? - заговорила и сестра. - Да нет, нет, ты этого не сделаешь, верно? - Не мешайте, - ответил Георгий, - я знаю, что мне делать, и что надо - то сделаю. Тем временем настала ночь, и семья ушла спать в ту часть дома, которую от моей комнаты отделяла лишь тонкая стенка. Признаюсь, что все, чему я вечером был свидетель, сильно на меня подействовало. Свеча уже не горела, а в маленькое низенькое окошко возле самой моей постели вовсю светила луна, так что на пол и на стены ложились белые пятна вроде тех, что падают сейчас здесь, в гостиной, где мы с вами сидим, милостивые государыни. Я хотел заснуть, но не мог. Свою бессонницу я приписал влиянию лунного света и стал искать, чем бы завесить окно, но ничего не нашел. Тут за перегородкой глухо послышались голоса, и я прислушался. - Ложись, жена, - сказал Георгий, - и ты, Петр, ложись, и ты, Зденка.