— Обе, — протягивая к будущему шурину свои загрубелые сильные руки, — произнес со смехом Лоранский.

— А вы… не разделяете его мнения? — спросил Вакулин у мрачно насупившегося Навадзе.

— Не совсем, — ответил армянин своим гортанным голосом, — я сам жажду приносить пользу. Для того и приехал сюда с моей родины, из моей маленькой Армении. Приехал оттуда, чтобы вернуться туда снова с большим запасом знания. Но не вижу надобности залезать в недра самые отдаленные, когда кругом тебя есть тысячи нуждающихся в твоей помощи.

— А я понимаю Павла! — произнес Кодынцев. — Он знает, что и вы, Навадзе, и вы, Декунин, — кивнул он другому студенту, не принимавшему участие в разговоре, — и Граня — все вы изберете ближайшие по возможности пункты и никого из вас не потянет «по собственному влечению в недра», как выразился Навадзе. А по указанию свыше туда ехать — уж это выходит особая статья. Стало быть, надо ехать Павлуку и десятку других, ему подобных…

— Спасибо, Володя! Спасибо, братец, поддержал, — обрадовался такому заключению Павлук.

— Вы учились декламации? — спросил, переменив тему разговора, Вакулин, обращаясь к Валентине.

— Нет… А что?

— Вы читаете бесподобно, как актриса.

— Да она и есть актриса, — неожиданно вмешался Павел Лоранский, — до сих пор — любительница, в пользу студентов и курсисток не раз выступала. А в будущее воскресенье дебютирует в качестве профессиональной актрисы в Василеостровском театре.

— В самом деле? — произнес Вакулин. — Это интересно!

Что-то недоверчиво послышалось в возгласе Вакулина, что задело за живое всех сидящих за столом. Сама Валентина вспыхнула до корней волос.

— Что вас так удивляет? Что в нашем медвежьем углу есть доморощенные таланты? — спросил Павел, с чуть заметной иронией.

— О, помилуйте! В таланте Валентины Денисовны я не сомневаюсь! — заторопился Вакулин. — По крайней мере, судя по тому, что я слышал час тому назад…