Хатдам. Надень мешок!

Соня надевает мешок на голову брату.

Фокс. Вам у нас будет хорошо. Я обещаю.

Хатдам. У меня сильные руки. Я сломаю вам позвоночник.

Фокс. Послушайте... Мне очень неловко. Я очень долго думал над тем... над этичностью работы, ну... вот, инвалидов в цирке... Мне правда очень неудобно. Карлики и лилипуты давно в цирках работают. Что же делать. Жизнь такая... Но они независимы материально, и вообще... в общем... как это... свободны... Пенсия у них. В цирке рано уходят на пенсию. Приличная пенсия. Мы много ездим, мир можно посмотреть. В Швейцарию на будущий год собираемся. На две недели. Вы знаете, там тоже живет пара сиамских близнецов. Только зеркальных вам.

Хатдам (поднимаясь). Уходите.

Фокс. Да, да. Вы мне отказываете. Да, я иду...

Хатдам. Идите...

Фокс (встает, разглядывая Соню). Извините... Я не хотел, если что... Честное слово... До свидания... (Берется за ручку двери.)

Александро. Фокс!

Фокс оборачивается.

У вас красивые усы.

Фокс уходит.

Пауза.

Соня. Надо рыбу ловить... Александро (Хатдаму). А ты когда-нибудь в цирке был?

Хатдам. В детстве...

Соня. А в Швейцарии действительно есть такие, как мы? Он правду сказал?

Хатдам. Неправду.

Александро. Ты, Соня, единственное чудо природы... Он хочет тебя заманить!

Хатдам. Я помню лилипутов в цирке. Их было много-много... Из них сделали цыганский оркестр и дали крошечные инструменты. А одна малявка со старушечьим лицом под писк оркестра крутила колесо и сальто. Им долго хлопали и кидали конфеты.

Пауза.

Идите...

Александро и близнецы, встают.

Соня, за свет заплати.

Александро и близнецы, взяв ведра и удочки, уходят. Хатдам тяжело встает, идет к зеркалу, по пути останавливается, пружинит на досках. Берет молоток, вбивает в пол еще два гвоздя. Подходит к зеркалу, поправляет белый воротник на рубахе, разглаживает волосы. Садится, закрывает глаза. Слышно, как возле дома останавливается машина.