Хатдам. Дурак?!

Дурак. Это дьявол в личине Бога родился. А Богу незачем рождаться, он уже давно рожден.

Александро. Дурак заговорил...

Соня. Дурак...

Дурак. Не дурак я. Сами посудите. Я ведь рассуждаю, и рассуждаю не хуже вашего.

Александро. Ты - дурак! Иначе бы ты понял, что я родила Бога. Тельце-то светится в темноте. Вот... Бог это, вне сомнений!

Дурак. Чего стоять, давайте сядем. Тем более на трех ногах стоять не очень-то и удобно. Пока четвертая отрастет...

Все садятся.

(Соне.) А ведь ты хотела сдать меня в сумасшедший дом... Сестра...

Соня. Я?

Дурак. Я чувствую твои мысли. Кстати, давай-ка попробуем разорваться. Хотя бы плечи... Ты дернись в одну сторону, я в другую. Давай на три-четыре... Три... Четыре...

Тянут в разные стороны. Слышится треск, рвется ткань... Плечи разъединяются.

Ну вот... Так хоть удобнее... Теперь хоть рубашки разные можно надеть, а то негигиенично... Прикройся, а то у тебя грудь видна!..

Соня закрывается.

Пауза.

Дьявол многолик. Он является под разными обличьями. А Богу-то зачем от женщины... Это уже один раз было... Это, бесспорно, дьявол, а потому его Бог тут же и низвергнул. Куда-нибудь туда, глубоко...

Пауза.

Александро. Ведь у меня горе... У меня же ребенок умер... А я не плачу, не страдаю. Куда же тело девать? Дурак. В печь. Пусть сгорит, а пепел мы развеем. Это Бог не дает тебе страдать. Он тебя жалеет. Ты ведь невинна.

Хатдам (Дураку). Хочешь рыбы?

Дурак. Я не хочу есть. Соня ела, а желудок у нас общий.

Александро. Так в печь его?

Дурак. Жги.

Александро уходит.

Соня. Тебе, наверное, братец, нужно рассказать биографию?

Дурак. Ни к чему.

Соня. Ты должен знать, кто твои родители... Твоя мать - артистка. Но ты ее не вздумай осуждать... Подумаешь, сдала в приют... А не сдала бы всю жизнь бы на нас горбатилась...