Там для Исмайлова прямых занятий не было, да собственно говоря (как увидим далее) и всё остальное время двенадцатилетнего пребывания его в этом доме он прибалтывался здесь в неопределенной роли "более как друг, чем как наставник". По духу записок очень позволительно думать, что Исмайлов, кажется, совсем и не представлял даже для Копцевича интереса как педагог, а только некоторое время имел здесь своё значение как человек, поставленный в дом митрополитом Филаретом. Это было как раз в те годы, когда укоренялось неосновательное мнение, будто бы митрополит "оказал важную услугу императору Николаю Павловичу при восшествии его на престол", после чего будто государь ни в чём ему "отказать не мог"... Тогда этому очень многие верили и придавали всей этой нестаточности большое значение.

Копцевич, едучи с Исмайловым в Малороссию, играл, впрочем, такую роль, что он в деле воспитания будто и Филарету ещё не вполне верит: он вёз воспитателя с собою, чтобы на свободе в Малороссии хорошенько этого магистра "испытать с разных сторон". В существе же дела Копцевич вёз благословенного Филаретом воспитателя показать тёще, без которой генерал не смел ничего сделать в семействе, потому что он тёщи очень боялся. Притом же он теперь был не устроен, а эта "деревенская старуха знатного гетманского рода умела превосходно устраивать". Генерал в этом нуждался и тёще подслуживался.

Тем не менее от Исмайлова он, разумеется, таил свои планы, и они, едучи, всё друг с другом серьёзничали.

Всё "скучное дорожное время проводили в разговорах не пустых, для развлечения, а серьёзных: генерал (пишет Исмайлов) испытывал меня с разных сторон, а мне хотелось вызнать его качества, цель и образ жизни, обстановку в свете и домашний быт".