Ангел служил в труппе его драматического театра и, при очаровательной внешности, был совершенно бездарен.

Роли ангел, конечно, получал, и это служило постоянной темой перешептываний в театре и обсуждений вне театра.

Впрочем, время от времени на героя-неврастеника (было тогда и такое амплуа) находил приступ мужества: он являлся в кабинет антрепренера и выкладывал ему по поводу ангела правду-матку, все как есть. После этого они вместе распивали бутылку портвейна, целовались, мирились, и все шло по-прежнему.

Так вот, этот самый ангел однажды заявил, точнее, заявила, что она была в книжном магазине, что у нее от смеха разболелся живот и толстяк должен сейчас же поехать посмотреть на приказчика.

Любовница - это ведь не жена, и антрепренеру пришлось надеть шляпу, взять трость и спуститься со своим ангелом-дьяволом вниз.

Задремавший было кучер Никита вздрогнул и проснулся, потому что рессоры жалобно взвизгнули и экипаж под тяжестью хозяина резко накренился на одну сторону.

Когда они приехали в магазин, у Степана была творческая пауза. Он сидел у витрины грустный, о чем-то задумавшись.

Покупатели и лжепокупатели, то есть зрители, покидали магазин досадуя, что пришли не вовремя.

Однако же, как только появился в магазине толстяк, в глазах у Васнецова загорелся озорной огонек. Он встал и, переваливаясь, вальяжно, абсолютно точно повторяя движения антрепренера, пошел ему навстречу.

В тот день Васнецов превзошел самого себя. Это был настоящий концерт!

Приказчики и покупатели смеялись до упада.

Разговаривая с антрепренером, обслуживая его, показывая книги, Васнецов издевался над его внешностью, над его манерами, передразнивая, преувеличивая, доводя все до абсурда.

Толстяк был человеком искусства - понимал, как это все талантливо, но все же немного обижался.

Искренне смеялся и ангел, но только до тех пор, пока Васнецов, оставив в покое толстяка, не взглянул на нее и, точно таким же жестом, как она, подняв к глазам воображаемый лорнет, пошел к ней ее же глупо-жеманной походкой и спросил ее же бездарно-кокетливым тоном:

- Для вас, мадам, конечно, что-нибудь пикантное с картинками?

Тут ангел перестал смеяться, но расхохотался толстяк.