Тьма вокруг дышала неимоверным жаром, но он, зная о жаре все, не ведал о ней, как не ведал и о тьме. Тьма для него не отличалась от света, являясь ничем, напитанным блаженством.

Егве молча прошелестел:

"Демоны восходят?"

Огве молча откликнулся:

"Демоны спускаются".

Вновь разлилось абсолютное безмолвие, наполненное обрывками триллионов диалогов. Единое сознание, вобравшее в себя бессчетное множество единичных, обратилось к зоне нестабильности - одной из тех, что во имя полноты бытия время от времени возникали в невозмутимом, самодостаточном океане. Правда, о времени тоже не приходилось говорить - в нем, как и в пространстве, не было нужды, оно относилось к лишним, бессмысленным категориям.

"Что нужно демонам здесь, в Сердцевине?"

"Ими движет..."

Возникло секундное замешательство. Ответ был известен, однако выражения, в которых следовало определить мотивы демонов, были здесь не в ходу.

"Мы поняли, не надо продолжать".

"Им не терпится..."

"Их послал Эммануил..."

Между собеседниками образовалось и напряглось своеобразное поле благожелательной заинтересованности, сдобренной некоторым беспокойством. Ягве мягко взорвался потоками участия и заботы.

"Да, Ягве", - согласился Эгве. Ему вторили Егве, Огве, Ягве, Сабаоф, Йевова, Йегова и многие прочие - все, короче говоря, остальные и никто в частности.

"Мы не можем их допустить. Это немилосердно".

"Мы можем все. Мы не можем не мочь".

"Мы можем не мочь, потому что можем все".

"Они не поймут. Они не вместят".

"Не в этом беда. Поймут, вместят, но - частично".

"Беда? Кто говорит о беде? Бед не бывает".

"Бед не бывает. Воистину так".

"Они существуют для демонов".

"Они прозреют".

"Когда придет время прозреть. Но до того..."

"До того они обречены на страдания".