Сикстинская капелла... Треблинская газовня... В наше время родила молодая мать своего ребенка. Страшно носить под сердцем сына и слышать рев народа, приветствующего Адольфа Гитлера. Мать всматривается в лицо новорожденного и слышит звон и хруст разбиваемых стекол, вопли автомобильных сирен, волчий хор затягивает на берлинских улицах марш Хорста Весселя. Вот глухой стук моабитского топора. Мать кормит ребенка грудью, а тысячи тысяч складывают стены, тянут колючую проволоку, возводят бараки... А в тихих кабинетах проектируются газовые камеры, автомобили-душегубки, кремационные печи... Пришло волчье время, время фашизма. В это время люди живут волчьей жизнью, волки живут жизнью людей. В это время молодая мать родила и растила своего ребенка. И живописец Адольф Гитлер стоял перед ней в здании Дрезденской галереи - он решал ее судьбу. Но владыка Европы не мог встретить ее глаз, он не мог встретить взор ее сына - ведь они были людьми. Их человеческая сила восторжествовала над его насилием - Мадонна пошла своими легкими босыми ножками в газовню, понесла сына по колеблющейся треблинской земле. Германский фашизм был сокрушен, - война унесла десятки миллионов людей, огромные города были превращены в развалины. Весной 1945 года Мадонна увидела северное небо. Она пришла к нам не гостьей, не путешествующей иностранкой, а с солдатами и шоферами по разбитым дорогам войны, она часть нашей жизни, наша современница. Ей все знакомо - и наш снег, и холодная осенняя грязь, и мятый солдатский котелок с мутной баландой, и вялая луковка с черной хлебной коркой. Вместе с нами шла она, ехала полтора месяца в скрипящем эшелоне, выбирала вшей из мягких немытых волос своего сына. Она современница поры всеобщей коллективизации. Вот идет она, босая, с своим маленьким сыном, на погрузку в эшелон. Какой далекий путь перед ней, из Обояни, из-под Курска, из воронежских черноземных земель - в тайгу, в зауральские лесные болота, в песок Казахстана.