И вдруг Макарий услышал голос, раздавшийся в его келье, как гром небесный.

- Не умер, не умер, Макарушка. Рано тебе еще об этом думать. Тебе еще жить надобно и много дел добрых совершить.

Макарий не поверил своим ушам, он боялся открыть глаза. Но когда все-таки осмелился приподнять веки, то застонал: "Нектарий! Отче!"

И тут же испугался, потому что мысль, подобно молнии, резанула его сознание - вдруг это наваждение, вновь демонские игры? И Макарий принялся крестить старца Нектария, стоящего посередине пещеры, широко и ласково улыбающегося.

- Крести меня, Макарушка, крести. Твоя правда есть в том. Много ты потерпел пакостей от сил демонских.

И тогда Макарий понял, что это никакая не бесовская игра, не наваждение, а что ни на есть самый настоящий Нектарий. Только вот выглядел он как-то молодо, был свеж и бескрайне радостен. Наверное, таким выглядит юноша, когда весеннею порой переживает первое прикосновение любви. Нектарий весь светился не только счастьем, но каким-то светом, будто из его лица исходили лучи. Макарий даже зажмурился вначале, чтобы привыкли глаза к этому световому явлению.

- Как хорошо, отче, что ты пришел! - наконец выговорил Макарий. - Как мне было тяжко.

- Знаю, знаю, Макарушка. Преодолел ты три уровня испытаний. Я наблюдал за тобой и все видел. А вот помочь не смел, потому как каждый должен пройти свой путь сам, без посторонней помощи, и только тогда он по-настоящему возрастет и возмужает. Такова, радость моя, цена подлинному духовному восхождению.

И завязалась у них сокровенная, душевная беседа. Макарий внимал речам своего наставника, как будто пил живительную влагу, после того как чуть не умер от жажды в жаркой, жестокой пустыне духовной брани. И прохладный нектар присутствия, речи, энергии старца благостно вливались в истомленную страданиями, искушениями душу и тело пустынножителя Макария.