Стасик (ошеломленно). Значит, ты пришел с конвойным?
Мархоцкий. Ты ужасно отстал. Какой там конвойный! Ты даже не представляешь себе, что такое современная пенитенциарная система.
Стасик (нудно). Почему ж я не представляю? Что я, осел или кретин какой-нибудь? И потом - дело вовсе не в системе. О том, что ты сидишь в тюрьме, никто не знает. Что подумают Ната, гости! Наконец, ожидается иностранец. Нет, я прошу тебя уйти куда-нибудь.
Мархоцкий. Куда ж я денусь? У меня отпуск до двенадцати часов.
Стасик. Ну, походи по улицам. Тебе ж это должно быть интересно.
Мархоцкий (печально). Ты меня гонишь, Стась?
Стасик. Вот несчастье... Оставайся. Но очень тебя прошу - ни слова об этом печальном факте.
Мархоцкий (оживляется, бодро подходит к столу). Какая роскошная передача!
Стасик. Папа!
Мархоцкий (садится рядом с Натой). Какое очаровательное соседство! Отвык, совсем отвык! У нас, знаете, женский... то есть дамский корпус расположен изолированно от мужского...
Стасик. Папа!
Ната. Я не совсем понимаю. Где? Почему изолированно?
Стасик (сухо). Папа приехал из санатория...
Ната. Я мечтаю отдохнуть в санатории.
Бернардов. Простите, вы как устроились в санаторий, по путевке или по блату?
Мархоцкий. Как вам сказать... Видите ли, когда за мной пришли...
Стасик. Папа!
Мархоцкий (пьет). Да, по путевке.
Бернардов. И приличный санаторий?
Мархоцкий. Мало сказать - приличный. Иностранцы приезжают - восхищаются. Заходишь в изолятор...
Стасик. Папа!
Мархоцкий. И вы знаете, люди выходят оттуда совершенно преобразившиеся. Ну, не узнать, просто не узнать...
Ната. Прибавляют в весе?
Мархоцкий. Что? В весе? (Пьет.) Кто это там стучит?.. Да, в весе тоже. Но главное - это изменение психики.