Он присел рядом и, огромным усилием воли сосредоточив на ней свой дух, принялся глядеть на нее упорным взглядом. После того, как он проделал это несколько раз, воздействие сновидения словно чуть утратило силу: звук ее голоса, каким она обычно выкрикивала имя офицера, уже был не таким пронзительным, и глубокие вздохи вырвались из стесненной груди. Тогда Теобальд положил руку на руку девушки и очень, очень тихо произнес свое имя. Действие не замедлило сказаться. Девушка выговорила имя офицера запинаясь, так, словно ей приходилось припоминать каждый слог, каждую букву, точно нечто постороннее вторглось в череду ее видений. Потом она больше ничего не говорила, только движение губ указывало на то, что она силится что-то сказать, но какое-то внешнее влияние мешает ей сделать это. Так повторялось несколько ночей кряду; затем Теобальд, держа ее за руку, принялся тихим голосом произносить отдельные фразы. Он переносил ее в пору раннего детства. То он носился вместе с Августой -- я только сейчас наконец вспомнил имя девушки - по большому дядюшкиному саду и срывал для нее с самых высоких деревьев спелые вишни, ведь он всегда умудрялся отвлечь внимание других детей и сунуть ей лучшие ягоды. Потом он долго надоедал дядюшке своими просьбами, пока тот не извлек из шкафа дорогую красивую книжку с изображениями нарядов людей разных национальностей. И вот дети, усевшись с ногами в одном кресле и облокотившись на стол, вместе листали книгу. На каждой картинке там были мужчина и женщина на фоне пейзажей своей страны, и, конечно, то были Теобальд и Августа. Им нравилось в необычных нарядах очутиться в тех далеких странах и играть с чудесными цветами и растениями. Сколь велико было удивление матери Августы, когда однажды ночью девушка вдруг заговорила, полностью проникнувшись мыслями Теобальда. Теперь и она стала семилетней девочкой, и оба они снова играли в детские игры. Августа и сама припоминала наиболее примечательные истории тех лет.