Вспомнив про дареную девицу, подробно всю ее рассмотрел. Она, конечно, была выписана со знанием дела. Для скромного семьянина, тишайшего Ивана Стойчева казалось почти неверо-ятным столь чувственное ощущение всех женских прелестей: таинственное полукружие бедер, и остренькие, чуть в стороны, грудки, и обольстительный черный клинышек между ног... Откуда бы это, если жена у него плоская как доска? Потаенная мечта? Несвершившаяся надежда?

- Ну что, красотка? - спросил я не без вызова. - Втяпались мы с тобой? А вообще-то жаль, что ты лишь воображение!

Внизу, под картинкой, - наши импровизации, и первая - Слава Македонского: "Повернись лицом, я хочу рассмотреть тебя получше..." Вторая уж не помню чья: "Ах, если бы не жена!" Может, это дописал наш скромняга Иван Стойчев?

И далее, среди прочих, моя: "Не успел познакомиться, пора домой!" Сейчас это не было смешно. Накликал на свою голову. Вдруг она - ведьма?

Не удивляйтесь, когда застрянете в лифте, поймете, какая сумасбродщина вдруг полезет в голову.

Я попытался поставить ведьмочку рядом с бутылкой, но она не устояла, и, чуть поразмыс-лив, засунул ее ножками в щель автомата, произнеся строго:

- Ты вот что... Торчи тут, если не способна вытащить нас на свободу!

Ведьмочка таинственно молчала.

Распорядившись с ней, я взял в руки записную книжку - там были адреса моих друзей и знакомых - и произнес вслух, но, кажется, обращался к девице. "Я что-то придумал... Я буду за них пить... Или нет. Я буду пить вместе с ними. Не беда, что лифт мал, воображение бесконечно... Надо лишь кликнуть по-дедовски: "Приходи ко мне, браты, в град Москва веселие пити..."

И чтобы пришли все. И, хлебнув из той символической бутылищи, выпитой за долгий срок или недопитой, поговорили бы мы о чем-нибудь недоговоренном.

А что бутылка велика, так и разговор не мал.