Письмо учителя Нияза читалось у нас во дворе при свете керосиновой лампы. Было это летом, в разгар уборки, женщины только что пришли с поля. Смеркалось. Темноты еще не было, еще серое было все кругом, и лишь в ветвях, у самого их основания, у ствола, темнота уже стала плотной; постепенно густевшие тени шевелились, будто перешептывались; и шевелились тонкие ветки, в гнездах своих устраивались на ночь вороны...

В тот вечер, когда тетя Мензер при свете керосиновой лампы читала письмо учителя Нияза, сам он был где-то возле моря. Море это называется Черное море, но вода в нем синяя-синяя, и по синей-пресиней воде плавают белые-пребелые птицы - чайки... А по берегам того моря леса, а в лесах деревья; у нас не растут такие... Вот кончится война, вернется Нияз и обязательно повезет Мензер в те края. И будут они гулять в тех лесах. Она и море увидит. И плавать будет в синих волнах... Все будет, все, только береги себя, белая моя голубка. Хочешь, чтоб ребеночек наш был красивый, спи больше, фруктов ешь побольше. И еще, хорошая моя, на красивое глядеть старайся, как выдастся минутка, обязательно смотри на красивое...

"На красивое глядеть старайся..." Странные эти слова поначалу развеселили женщин. Потом они вдруг посерьезнели, задумались и стали рассуждать, какая есть на свете красота.

Начала разговор моя бабушка:

- Правильные его слова, - сказала она. - Об этом еще в Коране сказано. Ты, Мензер, на чистую воду гляди, - кра-а-си-вый ребенок будет!..

- Самая красота в тюльпанах, - сказала тетя Эсмер, - а тюльпаны, они весной, сейчас по всей деревне не найти. Может, потерпишь? - Тетя Эсмер усмехнулась. - Не рожай пока, распустятся по весне тюльпаны, тогда и родишь своего красавца.

- А может, тебе свекровь мою привести? - пошутила тетя Фатьма. Приведу, пусть при тебе будет, нет-нет да и взглянешь на красотку!

Бабушке эти слова не понравились.

- Незачем свекровей поминать, - сердито сказала она. - Они вам всегда поперек горла!